Триггер

Молодой и успешный психолог Артём Стрелецкий строит свою практику на радикально противоположных традиционной терапии принципах. Он категорически отвергает идею долгого и бережного сопровождения клиента, считая стандартные методы пустой тратой времени и денег, своеобразным потворством слабостям. Вместо этого он избирает тактику жёсткой конфронтации и провокации, полагая, что истина и исцеление лежат за гранью комфорта и социальных условностей. Его сеансы больше похожи на эмоциональный допрос, где маски вежливости и самооправдания безжалостно срываются. Артём оскорбляет, высмеивает, намеренно давит на самые болезненные точки своих пациентов, веря, что только такой шок способен разбить панцирь самообмана и заставить человека взглянуть в глаза своим настоящим демонам. Его методы, граничащие с жестокостью, приносят неожиданные плоды – многие клиенты, пройдя через это горнило, действительно признаются в кардинальных изменениях в жизни, а слава Стрелецкого как специалиста, способного решить проблемы за несколько встреч, быстро растёт, обеспечивая ему финансовый успех и поток отчаявшихся людей. Однако эта рискованная игра на грани человеческой психики оборачивается трагедией, когда один из пациентов Артёма, не выдержав давления и той беспощадной правды, которую обрушил на него психолог, совершает самоубийство. Это событие становится точкой невозврата, обнажая всю хрупкость и опасность избранного Стрелецким пути. Его уверенность в непогрешимости собственной методики даёт трещину, а профессиональная деятельность оказывается под угрозой полного краха. Перед ним встают не только юридические и этические последствия случившегося, но и глубокие экзистенциальные вопросы. Был ли этот трагический исход случайным сбоем в жёсткой, но эффективной системе, или же сама система изначально была порочна? Где та грань, за которой провокация во имя исцеления превращается в разрушительное насилие? Артёму предстоит не только столкнуться с внешним осуждением, но и пройти через мучительный внутренний суд, пересматривая сами основы своего мировоззрения и пытаясь понять, не стал ли он заложником собственной гордыни и радикальных убеждений, ослепших к индивидуальной боли и уникальности каждой человеческой истории.